Автор Тема: символика натюрморта  (Прочитано 154 раз)

шантарам

  • Гость
символика натюрморта
« : 19 Февраль 2017, 14:57:58 »

Ян Давидс де Хем. Цветы в вазе. Между 1606 и 1684 годом

Жан Кальвин  учил, что повседневные вещи обладают скрытым значением, а за всяким изображением должен стоять моральный урок. Предметы, изо­браженные в натюрморте, многозначны: их наделяли назидательным, рели­гиозным или иным подтекстом. Например, устрицы считались эротическим символом, и современникам это было очевидно: устрицы якобы стимулиро­вали сексуальную потенцию, да и Венера, богиня любви, родилась из рако­вины. С одной стороны, устрицы намекали на мирские соблазны, с другой — раскрытая раковина обозначала душу, готовую покинуть тело, то есть сулила спасение. Строгих правил, как читать натюрморт, конечно, не суще­ствовало, и зритель угадывал на холсте именно те символы, которые хотел видеть.

Цветочный натюрморт

Вплоть до XVIII века букет цветов, как правило, символизировал бренность, ведь земные радости так же преходящи, как красота цветка. Символика расте­ний особенно сложна и неоднозначна, и уловить смысл помогали популярные в Европе XVI–XVII веков книги эмблем, где аллегорические иллюстрации и девизы сопровождались пояснительными текстами. Цветочные композиции было непросто интерпретировать: один и тот же цветок имел множество зна­чений, иногда прямо противоположных. Например, нарцисс указывал на само­влюбленность и одновременно считался символом Богоматери. В натюрмор­тах, как правило, сохранялись оба значения образа, и зритель был волен вы­брать один из двух смыслов или совместить их.

Цветочные композиции часто дополнялись плодами, мелкими предметами, изображениями животных. Эти образы выражали основную мысль произве­дения, подчеркивая мотив быстротечности, увядания, греховности всего земного и нетленности добродетели.

На картине Яна Давидса де Хема  у основания вазы худож­ник изобразил сим­волы бренности: увядшие и сломанные цветы, осыпавшиеся лепестки и засох­шие стручки гороха. Вот улитка — она ассоциируется с душой грешника. В центре букета мы видим сим­волы скромности и чистоты: полевые цветы, фиалки и незабудки. Их окру­жают тюльпаны, символизирующие увядающую красоту и бессмысленное расточительство (разведение тюльпанов считалось в Голландии одним из самых суетных занятий и к тому же недешевым); пыш­ные розы и гвоздики, напоминающие о недолговечности жизни. Венчают композицию два крупных цветка, имеющие положительное значение. Синий ирис олицетворяет отпу­щение грехов и указывает на возможность спасения через добродетель. Крас­ная гвоздика, которая из-за своего местоположения в букете  сменила трак­товку, символизирует искупительную жертву Хри­ста. Другие символы спасе­ния — это хлебные колоски, а бабочка, сидящая на стебле, олицетворяет бес­смертную душу.


Ян Бауман. Цветы, фрукты и обезьяна. Первая половина XVII века

Картина Яна Баумана  «Цветы, фрукты и обезьяна» — хороший пример смысловой многослойности и неоднозначности натюрморта и предметов на нем. На первый взгляд, сочетание растений и животных кажется случайным. На самом деле этот натюрморт тоже напоминает о быстротечности жизни и греховности земного существования. Каждый изображенный предмет транслирует определенную идею: улитка и ящерица в данном случае указывают на смертность всего земного; тюльпан, лежащий возле миски с плодами, символизирует быстрое увядание; раковины, разбросанные на столе, намекают на неразумную трату денег; а обезьяна с персиком указывает на первородный грех и порочность. С другой стороны, порхающая бабочка и плоды: гроздья винограда, яблоки, персики и груши — говорят о бессмертии души и искупительной жертве Христа. На другом, иносказательном уровне представленные на картине фрукты, плоды, цветы и животные обозначают четыре стихии: раковины и улитки — воду; бабочка — воздух; плоды и цветы — землю; обезьяна — огонь.

Натюрморт в мясной лавке



Питер Артсен. Мясная лавка, или Кухня со сценой бегства в Египет. 1551 год

Изображение мясной лавки традиционно связывалось с идеей физической жизни, персонификацией стихии земли, а также с чревоугодием. На картине Питера Артсена  почти все пространство занимает ломящийся от яств стол. Мы видим множество видов мяса: убитую птицу и разделанные туши, ливер и ветчину, окорока и колбасы. Эти образы символизируют неумеренность, обжорство и привязанность к плотским удовольствиям. Теперь обратим внимание на задний план. С левой стороны картины в оконном проеме помещена евангельская сцена бегства в Египет, которая резко контрастирует с натюрмортом на переднем плане. Дева Мария протягивает последний ломоть хлеба нищей девочке. Заметим, что окно расположено над блюдом, где крест-накрест (символ распятия) лежат две рыбы — символ христианства и Христа. Справа в глубине изображена таверна. За столом у огня сидит веселая компания, выпивает и ест устриц, которые, как мы помним, ассоциируются с похотью. Рядом со столом висит разделанная туша, указывающая на неотвратимость смерти и мимолетность земных радостей. Мясник в красной рубахе разбавляет вино водой. Эта сценка вторит основной идее натюрморта и отсылает к Притче о блудном сыне. Сцена в таверне, равно как и мясная лавка, полная яств, говорит о праздной, распутной жизни, привязанности к земным наслаждениям, приятным для тела, но губительным для души. В сцене​ бегства в Египет герои практически повернуты к зрителю спиной: они удаляются вглубь картины, подальше от мясной лавки. Это метафора бегства от распутной жизни, полной чувственных радостей. Отказ от них — один из способов спасти душу.


Натюрморт в рыбной лавке

Рыбный натюрморт — это аллегория водной стихии. Такого рода произведения, как и мясные лавки, часто были частью так называемого цикла первостихий и, как правило, создавались для украшения дворцовых столовых. На первом плане картины Франса Снейдерса  «Рыбная лавка» изображено множество рыбы. Здесь есть окуни и осетры, караси, сомы, семга и другие дары моря. Часть уже разделана, часть ожидает своей очереди. Эти изображения рыб не несут никакого подтекста — они воспевают богатство Фландрии.


Франс Снейдерс. Рыбная лавка. 1616 год

Рядом с мальчиком мы видим корзину с подарками, которые он получил ко Дню святого Николая. На это указывают привязанные к корзине деревянные красные башмачки. Помимо сладостей, фруктов и орехов, в корзине лежат розги — как намек на воспитание «кнутом и пряником». Содержание корзины говорит о радостях и горестях человеческой жизни, которые постоянно сменяют друг друга. Женщина объясняет ребенку, что послушные дети получают подарки, а дурные — наказание. Мальчик отпрянул в ужасе: он подумал о том, что вместо сладостей получит удары розгами. Справа мы видим оконный проем, в котором можно разглядеть городскую площадь. Группа детей стоит под окнами и радостно приветствует кукольного шута на балконе. Шут — неотъемлемый атрибут народных праздничных гуляний.


Натюрморт с накрытым столом

В многочисленных вариациях сервировки столов на полотнах голландских мастеров мы видим хлеб и пироги, орехи и лимоны, колбасы и окорока, омаров и раков, блюда с устрицами, рыбой или пустыми раковинами. Понять эти натюрморты можно в зависимости от набора предметов.


Геррит Виллемс Хеда. Ветчина и серебряная посуда. 1649 год

На картине Геррита Виллемса Хеды  мы видим блюдо, кувшин, высокий стеклянный бокал и опрокинутую вазу, горчичницу, окорок, смятую салфетку и лимон. Это традиционный и излюбленный набор Хеды. Расположение предметов и их выбор неслучайны. Серебряная посуда символизирует земные богатства и их тщетность, ветчина — плотские удовольствия, привлекательный с виду и кислый внутри лимон олицетворяет предательство. Погасшая свеча указывает на бренность и мимолетность человеческого существования, беспорядок на столе — на разрушение. Высокий стеклянный бокал-«флейта» (в XVII веке такие бокалы использовались как мерная емкость с метками) хрупок, как человеческая жизнь, и в то же время символизирует умеренность и умение человека контролировать свои порывы. В целом в этом натюрморте, как и во многих других «завтраках», с помощью предметов обыгрывается тема суеты сует и бессмысленности земных наслаждений.


Питер Клас. Натюрморт с жаровней, сельдью, устрицами и курительной трубкой. 1624 год

Большая часть изображенных предметов на натюрморте Питера Класа  являются эротическими символами. Устрицы, трубка, вино отсылают к кратким и сомнительным плотским удовольствиям. Но это всего лишь один вариант прочтения натюрморта. Посмотрим на эти образы под другим ракурсом. Так, раковины — это символы бренности плоти; трубка, с помощью которой не только курили, но и выдували мыльные пузыри, — символ внезапности смерти. Современник Класа, голландский поэт Виллем Годсхалк ван Фоккенборх, в стихотворении «Моя надежда — это дым» писал:

Как видно, бытие сродни куренью трубки,
И в чем различие — мне, право, невдомек:
Одно — лишь ветерок, другое — лишь дымок. 

Теме быстротечности человеческого существования противопоставляется бессмертие души, и знаки бренности внезапно оказываются символами спасения. Хлеб и стеклянный бокал с вином на заднем плане ассоциируются с телом и кровью Иисуса и указывают на таинство причастия. Сельдь — еще один символ Христа — напоминает о посте и постной пище. А раскрытые раковины с устрицами могут сменить свое негативное значение на прямо противоположное, обозначая человеческую душу, отделившуюся от тела и готовую вступить в вечную жизнь.

Разные уровни трактовки предметов ненавязчиво говорят зрителю о том, что человек всегда волен выбирать между духовным и вечным и земным преходящим.


Vanitas, или «Ученый» натюрморт

Жанр так называемого «ученого» натюрморта получил название vanitas — в переводе с латыни это означает «суета сует», другими словами — «memento mori» («помни о смерти»). Это самый интеллектуальный вид натюрморта, аллегория вечности искусства, бренности земной славы и человеческой жизни.


Юриан ван Стрек. Суета сует. 1670 год

Меч и шлем с роскошным плюмажем на картине Юриана ван Стрека  указывают на мимолетность земной славы. Охотничий рог символизирует богатства, которые невозможно взять с собой в иную жизнь. В «ученых» натюрмортах часто встречаются изображения раскрытых книг или небрежно лежащих бумаг с надписями. Они не только предлагают задуматься об изображенных предметах, но и позволяют использовать их по назначению: прочесть открытые страницы или исполнить записанную в нотной тетради музыку. Ван Стрек изобразил набросок головы мальчика и раскрытую книгу: это трагедия Софокла «Электра», переведенная на голландский. Эти образы указывают на то, что искусство вечно. Но страницы книги загнуты, а рисунок помят. Это признаки начавшейся порчи, намекающие на то, что после смерти даже искусство не пригодится. О неизбежности смерти говорит и череп, а вот обвивающий его хлебный колос символизирует надежду на воскресение и вечную жизнь. К середине XVII века череп, обвитый хлебным колосом или вечнозеленым плющом, станет обязательным предметом для изображения в натюрмортах в стиле vanitas.